От поражённой установки перегонки до дизеля по 100 лир: потери российской переработки и трёхканальный счёт Турции

Начало цепочки: две из трёх установок первичной перегонки вне строя

В ночь с 16 на 17 сентября украинские беспилотники ударили по НПЗ «Славнефть-ЯНОС» в 250 километрах к северо-востоку от Москвы. По сообщению United24 Media, поражённым объектом стала установка первичной перегонки АВТ-3 мощностью 17 140 метрических тонн в сутки, что соответствует примерно 40% мощности предприятия, перерабатывающего около 15 млн тонн сырой нефти в год. По тому же источнику, установка АВТ-4 мощностью 14 300 тонн в сутки находилась в ремонте ещё с атаки 28 августа. То есть две из трёх установок первичной перегонки предприятия выведены из строя одновременно.

Это проблема не одного объекта. По разбору OilPrice от 16 сентября, Кириши полностью выведены из строя, Волгоград и НОРСИ работают примерно на 25% мощности, а Танеко поражён. Эти три предприятия дают примерно половину производства дизеля в России. То, что три из шести крупных дизельных НПЗ России в сентябре серьёзно сократили или полностью остановили производство, показывает: потеря мощностей перестала быть отдельной статьёй ущерба и стала системным ограничением предложения.

Источники противоречат друг другу в масштабе атаки, и это противоречие существенно. Kyiv Post передаёт, что российские официальные лица заявили о сбитых во время атаки 65 беспилотниках, тогда как The Moscow Times пишет, что Министерство обороны России сообщило о перехвате 641 беспилотника по России и Крыму в период с ночи среды до утра четверга. Утверждение украинской стороны об уничтожении на военном аэродроме Центральный в Ростове-на-Дону 1 Ан-12, 2 Ан-26 и 3 вертолётов независимо подтвердить не удалось. Губернатор Ярославской области Михаил Евраев сообщил, что пожар на НПЗ был полностью потушен утром четверга; объявленного графика ремонта нет.

Запрет на экспорт — не решение о поставках, а признание дефицита

Как передаёт Hydrocarbon Processing, истекавший 30 сентября запрет на экспорт дизеля был продлён до 31 октября на совещании под председательством вице-премьера Александра Новака, отвечающего за нефтяное досье. Официальное обоснование — отложенное обслуживание НПЗ и обновление запасов перед зимой. Однако охват решения говорит больше, чем обоснование: в июле запрет распространялся только на трейдеров и небольшие НПЗ, а продлённый запрет охватывает всех производителей. Офис Новака не ответил на запрос о комментарии, а правительство официально не объявляло о продлении.

Расширение экспортного запрета с трейдеров на производителей означает готовность отказаться от экспортной маржи ради защиты внутреннего рынка. Внутренние цены подтверждают это прочтение: в начале сентября тонна дизеля на Санкт-Петербургской товарной бирже поднялась до 70 546 рублей, 7 сентября цена на заправке составила 88,44 рубля за литр, а рост с начала года достиг 18,4%. То есть Москва отдаёт приоритет не экспортному доходу, а ценовой стабильности на внутреннем рынке.

Потеря на экспортной стороне ощутима. Экспорт дизеля из России в июне опустился ниже 1 млн метрических тонн; годом ранее он составлял около 2,5 млн тонн в месяц. По данным OilPrice, Турция и Бразилия потеряли не менее 50% прежних квот на поставки. Поскольку эти две страны входят в число крупнейших покупателей российского дизеля, эффект ограничения первого порядка виден прямо в средиземноморских и атлантических потоках нефтепродуктов. Для Турции это прежде всего вопрос замены поставщика, а уже потом вопрос цены: потерянный тоннаж нужно закрывать из другого источника, вероятнее всего — с большего транспортного плеча.

Передача в Турцию: партии, курс и налог одновременно

С повышением, вступившим в силу в полночь 17 сентября, литр дизеля впервые в истории Турции превысил 100 лир. В размере повышения источники расходятся: Cumhuriyet пишет о росте на 4 лиры 80 курушей за литр, тогда как Habertürk указывает 4,62 лиры. Есть и небольшие различия в ценах. По данным Cumhuriyet, дизель на европейской стороне Стамбула стоит 100,40 лиры, в Анкаре — 101,50 лиры, в Измире — 101,80 лиры; Habertürk на тот же день сообщил соответственно 100,31, 101,43 и 101,70 лиры. Бензин держался в полосе 80,20–81,60 лиры, сжиженный газ — 34,39–35,09 лиры.

Это было третье подряд повышение: по данным Habertürk, 12 сентября бензин подорожал на 3,20 лиры, а 15 сентября дизель — примерно на 6,5 лиры. Главное здесь — состав цены. Cumhuriyet перечислила причины роста: колебания на мировых рынках, движение валютного курса и идущие одно за другим повышения специального налога на потребление. Курсовая составляющая измерима: по данным BloombergHT, 17 сентября в 09:30 доллар торговался по 48,6723 лиры и прибавил около 13,12% к 43,0312 лиры на начало года. Лировая стоимость импортного топлива выросла на эту величину, даже если долларовая цена продукта вообще не изменилась.

Таким образом Турция получает один и тот же шок сразу по трём каналам. Первый канал физический: потеря не менее половины российской квоты означает замещающие поставки и более длинное транспортное плечо. Второй канал денежный: рост курса на 13,12% делает тот же баррель дороже. Третий канал бюджетный: повышения специального налога ложатся прямо поверх цены. Хотя эти три канала выглядят независимыми, все они — производные одного внешнего шока; само курсовое давление частично питается ростом энергетического счёта.

Одна оговорка: ни один из использованных источников не указывает, какой уровень цены сырой нефти отражён в этом повышении. Поэтому по публично доступным данным нельзя разложить рост цены на заправке на премию нефтепродукта, курс и налог, и это не удалось подтвердить независимо. Невозможность такого разложения позволяет всем трём сторонам в общественной дискуссии отстаивать собственное объяснение.

Почему цена на заправке — вопрос бюджета

Почему третий канал так важен, показывают бюджетные данные. По данным Министерства казначейства и финансов, опубликованным 16 сентября, бюджет центрального правительства в августе при доходах в 1 триллион 654,9 млрд лир и расходах в 1 триллион 642,1 млрд лир показал профицит 12,9 млрд лир; издание Ekonomist привело ту же цифру как 12,8 млрд лир, разница возникает из округления. Первичный профицит бюджета в августе составил 209,9 млрд лир.

Месячный профицит картины не меняет. За январь — август расходы бюджета достигли 12 триллионов 162,7 млрд лир, доходы — 10 триллионов 854,7 млрд лир, а дефицит составил 1 триллион 308,1 млрд лир. Первичный профицит за восемь месяцев — 680 млрд лир. Темп роста расходов обгоняет темп роста доходов: по данным Ekonomist, за восемь месяцев расходы выросли на 36,8%, доходы — на 36%; расходы на персонал прибавили 42,7% и достигли 3 триллионов 385 млрд 390 млн лир, а процентные выплаты выросли на 39,4% и приблизились к 2 триллионам лир.

Отсюда следует характерный для Турции порочный круг. В бюджете, где процентные выплаты выросли на 39,4%, самый быстрый инструмент сохранения первичного профицита — косвенные налоги, а специальный налог на топливо — самый гибкий из них: сбор происходит мгновенно, база широка, законодательная процедура не требуется. Но именно этот инструмент толкает вверх самую заметную статью общей инфляции. Рост налоговых доходов на 35,7%, подоходного налога на 51,8% и налога на прибыль корпораций на 46,9% показывает, что это давление на сбор носит общий характер.

То есть бюджетный ремонт Турции и программа дезинфляции проходят через одну и ту же заправку. Когда внешний шок приходит со стороны поставок, самый быстрый бюджетный инструмент в руках казначейства и ценовая траектория, которую держит центральный банк, тянут в противоположные стороны. Это не ошибка политики, а ограничение: сохранение одной из двух целей требует уступки по другой, и пока цена энергии остаётся высокой, ножницы не сходятся.

Рыночная сторона и неизвестные

Финансовая сторона шока проявилась на той же неделе. Индекс BIST 100 16 сентября закрылся на 13 122,58 пункта, потеряв 769,72 пункта, или 5,54%; по данным Takvim, объём торгов составил 262 млрд лир, банковский индекс снизился на 6,38%, индекс холдингов — на 6,48%, индекс лизинга и факторинга — на 9,74%, а 17 бумаг ушли на нижнюю планку. В течение дня индекс колебался между 12 817 и 13 877 пунктами; это был третий день снижения подряд. 17 сентября торги начались с падения на 1,32%, с 12 948,83 пункта.

Триггер был не только местным: 16 сентября Федеральная резервная система США повысила ключевую ставку на 25 базисных пунктов, до диапазона 3,75–4,00%. Доллар закрыл день на 48,6520 лиры, евро дошёл до 55,8063 лиры. В условиях роста глобальных ставок премия за риск экономики — импортёра энергии может расти и независимо от внутриполитических решений; это внешнее ограничение, сужающее пространство манёвра местного лица, принимающего решения.

Есть три вещи, которых этот доклад не знает. Первая — срок ремонта поражённой установки АВТ-3; вторая — будет ли запрет действительно снят 31 октября, поскольку сам запрет официально не объявлялся; третья — из каких источников и с какой транспортной стоимостью замещается потерянная Турцией российская квота на поставки. Пока эти три неизвестных не разрешены, у вопроса о том, является ли рост цены на заправке постоянным или временным, нет опирающегося на данные ответа. Единственный индикатор для наблюдения — не сама сырая нефть, а динамика средиземноморской премии на дизельное топливо, очищенная от эффекта курса и налога.